Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

МРИЯ

Вебинар «Как отказать ребенку без злости. Слезы, как неизбежная плата за адаптацию» #благовебинар


Достаточно часто в сообществе «Заботливая альфа» (ЗА) возникают посты на тему – «что мне делать, если ребенок не делает так, как надо мне?». И обычно авторы ожидают, что им подскажут волшебную кнопку у ребенка (или покажут нужный взмах волшебной палочки) чтобы разом ситуация изменилась. Причем очень частый посыл: «Скажите, что надо сделать, чтобы ребенок не хотел – смотреть мультики, есть сладкое, рисовать на обоях…, зато хотел бы – мило играть с младшими, есть то, что мама сготовила, вести себя вежливо и т.д., и т.п…». Причем желание заключается именно не в том, чтобы ребенок не сделал то, что не нравится родителю, а сделал иное, что устраивает родителя, а именно захотел… Потому что пока в воспитании стояла задача вписать действия ребенка в определенные рамки – то родители просто делали и вписывали – грубо запрещая одно и поощряя другое. Сейчас же воспитательная концепция изменилась – родителю важно, чтобы изнутри ребенка родилось то, что он мог бы одобрить, а доступные методы добиться своего принципиальных изменений не имеют. И родитель распят между необходимостью быть хорошим (то есть не употреблять кнут и пряник, манипуляцию и насилие) и добиться воспитанных детей. Причем фактически нет еще достаточного слоя выросших детей, которые на своем детском опыте почувствовали бы иные способы взаимоотношений, кроме вышеперечисленных и соответственно как только ситуация накаляется большинство родителей с фатальной неизбежностью скатываются либо в насилие над ребенком, либо в собственное бессилие справится с ним.
Что может предложить в такой ситуации современная психология? Проговаривание и попытку понять ребенка и действовать из этого понимания. Как часто это срабатывает? Судя по постам в ЗА не так часто, как хотелось бы. Почему? Да потому, что проговаривание без понимания внутренней картины практически не работает, а опыта бессловесного понимания у современных родителей не так уж много - они сами выросли в среде, где родительское насилие уже начало табуироваться, а манипуляция предполагает ситуацию, когда Вас хорошо понимают, чтобы найти крючок зацепки, а Вы – не очень. Это как раз при постоянном насилии Вы вынуждены искать способы понять насильника, чтобы как-то предотвратить абьюз, а при манипуляции основная задача старшего – запутать мозг настолько качественно, чтобы подчиненный вечно считал чужие хотелки своими. К тому же действенность проговаривания – часто не моментальна, необходимо терпение и выдержка, чтобы дождаться плодов. А откуда взяться терпению и выдержке, если неопределенность ситуации вызывает бурю тревоги? Хорошо тем родителям, кто однозначно уверен в эффективности дедовых методов – сделал так, получил вот такой результат… Не получил нужный результат – ну значит ребенок бракованный… Встречались с такими рассуждениями? Как оно?
Я не обещаю легких путей и решений, которые стабильно будут приводить к нужному результату, но хочу предложить тропинку, идя по которой можно попытаться нащупать выход из тупика между родительским насилием и бессилием. Приглашаю всех 25 января с 22.00 - 23.30 московского времени на вебинар “Мини-треннинг - как отказать ребенку без злости. Слезы, как неизбежная плата за адаптацию”.
На вебинаре я предложу Вам рассмотреть изнутри несколько стандартных конфликтов в детско-родительских отношениях: выбегание на дорогу, разборки между детьми на тему – своя/чужая игрушка и уход с детской площадки. Предложу разбиться на пары родитель и ребенок и посмотреть с каждой стороны какие чувства рождаются внутри в ответ на то или иное действие каждой из сторон. Имея обратную связь – что происходит внутри каждого мы все вместе попробуем найти в себе тот отклик, который поспособствует не эскалации конфликта в истерику, а поможет адаптироваться и принять необходимость режимных моментов. Если останется время – то можно будет рассмотреть и другие ситуации по Вашему желанию.
МРИЯ

Из диалога

Мне захотелось выложить в открытый доступ (с согласия оппонента) дисскусию между мной и товарищем dz0rinым, возникшую в его тексте ЗА и продолженную в личку. (Ссылка на начало дискуссии)
mria_ts писала: По мне идеал это передача опыта вместе/рядом со взрослыми и в деятельности. А создание яслей/детсадов/школ это попытка вовлечь женщин в производство за-ради прибыли (изначально женский труд - дешевле).
dz0rin писал: Да, большинство открытий делалось, увы, зачастую из самых меркантильных соображений. Если бы не эксперимент, проведённый в масштабах тоталитарного молодого государства советов под лозунгами Крупской, мечтающей о привлечении женщин к активному участию в общественной жизни и производстве, человечество никогда бы не поняло роль общения матери и ребёнка в психическом развитии, но и не создало бы никогда общественной системы воспитания для детей дошколят, потому что ни для кого не было очевидным, что она для развития ребёнка необходима.
У меня сложилось такое впечатление от прочтения постов в Альфе, да и судя по этому Вашему ответу, что даже саму теорию привязанности своим последователям Г. Ньюфелд даёт только в урезанном и усечённом виде. А именно - до того момента, когда ребёнок осознаёт себя деятелем примерно в 3 года. Недавно одна мама задала вопрос о т.н. "кризисе 3-х лет". Никто толком не смог ответить ей, что в это время происходит с ребёнком и какие условия необходимо задать, чтобы никакого кризиса не было...
Да, до этого момента опыт "передаётся" в ходе совместной с близким взрослым деятельности. Прежде всего - деятельности бытового характера, имеющей процессуальный характер. Здесь и закладывается основа мышления, предметность мышления, мышление становится как функция. И на протяжении всей оставшейся жизни мышление продолжает сохранять все эти свои основные характеристики и развивается в т.ч. и в этом плане. Но вот в ходе совместной с близким взрослым деятельности - уже не развивается ребёнок в этом плане, скорее, наоборот. Поскольку восприятие его уже достаточно развито, а моторная умелость, координация движений тоже достигли определённого операционального уровня, то ребёнок в ходе такого общения стремится подражать тому, кого продолжает воспринимать почти как бога.
Но подольный период в 5 лет уже заканчивается. Всё, дальше для нормально развивающегося ребёнка никакой близкий взрослый удовлетворить его дальнейшие потребности в развитии уже не сможет, если условия воспитания останутся прежними. Об этом косвенно свидетельствуют все, кто обращается за помощью в ЗА, кто озвучивает проблемы, возникающие в результате того что подходы остаются прежними (как в ситуации общения "мама-ребёнок", которую Л.Выготский назвал ситуацией пра-мы), а психологически ребёнок уже вырос, не остался подобен ребёнку 3-х лет.
Ну, а если для нас идеал совместная деятельность со взрослым, тогда - традиционное решение вопроса существует. Это ранняя узкая трудовая специализация. Как только ребёнок овладевает предметным мышлением и ручная умелость у него достаточно развилась, сразу приступаем с ним к ремеслу, которым владеют родители, а чуть позже отдаём в подмастерье к мастеру. Никакого обучения в современном смысле, никакой широкой картины мира, удерживаемой в научном сообществе и т.п. - этого ничего не нужно для этих целей.
mria_ts писала: Я не уверена, что общественная система воспитания для дошколят необходима. Мне кажется, что дети по мере взросления должны просто встраиваться в жизнь без резерваций типа школы или детсада. Понятно, что сложность современного производства не дает им возможности встроиться во все отрасли, но тем не менее существует куча вещей (в частности там, где используется неквалифицированный труд), где детские бригады могли бы иметь успех. Другое дело, что задача взрослых таким образом организовать детский труд, чтобы было место всему - и отдыху и познанию и стремлению узнать больше,научится более квалифицированному труду. По мне нормально, если к моменту взрослости молодой человек имел бы пару-тройку рабочих специальностей, а не только умозрительное знание мира. К тому же современная наука хороша именно тем, что не обязательно иметь хорошую память и знать кучу фактов, достаточно понимать закономерности.
Насчет кризиса трех лет - по мне все кризисы суть противоречие между старыми способами общения с ребенком и его новыми потребностями и умениями. 3 года - возраст, когда животное становится человеком, начало формирования личности. И соответственно любые педагогические приемы, основанные на бихевиоризме, хорошо действующие до этого возраста срабатывать перестают. Необходимо принять, что с тобой могут и не согласится.
Кстати у Ньэфелда есть очень много и для более старшего возраста: в его понимании очень качественный скачет в отношениях характерен для 4-го года - это тогда, когда привязанность на физическом уровне, на уровне похожести и принадлежности начинает не хватать - и требуется развитие до уровня значимости. Того уровня, который в современном мире проблемен для многих взрослых. В традиционных обществах уровень значимости обычно достигается к зрелому состоянию. А кто не достигает - тот либо раб, либо убит.
Я не поняла из чего Вы сделали заключение, что теория привязанности дана в усеченном виде. У Вас есть какой-то другой взгляд на привязанность?
И почему Вы считаете, что 5 лет - это пороговый возраст, после которого необходимо отделять детей от родителей? В чем-то я могу согласится. 5 лет - если достигнута привязанность на уровне любви, это возраст в котором привязанность может быть поддержана уже не на таком как ранее тесном уровне, это возраст, когда ребенок может уже на длительный срок быть без родителей и оставаться с ними в контакте. С другой стороны при хорошей, большой деревне привязанностей я не вижу особой необходимости сепарации между ребенком и родителями именно в данном возрасте. Я скорее не за узкую специализацию, а за широкую. К тому же, если взрослый достаточно богатая личность с хорошим научным кругозором, я плохо понимаю каким образом он может не передать это детям, находясь с ними рядом?
dz0rin писал: Я читаю сейчас книгу Г.Ньюфелда "Не упускайте своих детей". Доказательная база мне в общем известна, ещё из книг и статей Н.Толстых, но и не только. Ничего принципиально нового из этой книжки я для себя покуда не почерпнул. Конечно, мне довольно трудно замотивировать себя читать книгу, если не представлять себе человека, которому было бы интересно то, что я смогу из этого понять. Пока сложилось следующее ощущение.
Ограниченность взгляда клинического психолога в том, что он смотрит вокруг и видит патологию, занят изучением патологии. Она ему интересна, его привлекают все эти случаи, именно патологического характера. Потому он и не выходит за рамки изучения детей в детских домах и домах ребёнка, в разрушающихся семьях, в разрушающихся социумах. Сама жизнь предоставляет ему богатейший эмпирический материал для подтверждения своей веры, системы всех аксиом - символа веры учёного. Ни на что другое смотреть нет ни времени, ни сил. Он не в состоянии видеть не только иные тенденции в развитии общества, но и вполне успешно реализованные педагогические технологии и концепции, полностью противоречащие его собственным выводам, он не в состоянии увидеть никогда, даже если всё это будет реализовано у него прямо под носом - на соседней улице, в одном из детских садиков или в школе в Канаде. В силу того, что у него другая система ценностей работает (отечественный психолог Узнадзе, прекрасно изучил этот феномен психологической установки). И действует она подобно решётке на окне, с толстыми прутьями. Прутья скрывают от сознания всё, что не является для него ценным, что для него не заслуживает внимания. А в неизученных местах в этой картине мира, в зонах незнания, вместо вопросов, поставленных на ближайшее будущее, чтобы изучить их, открыть для себя нечто принципиально новое, нарисованы страшилки и чудища. И такими страшилками книга просто переполнена, просто кишит ими. А лучшего рекламы для сознания просто не существует. Оно прямиком туда и устремляется, и получает по полной программе всё то, чего так опасалось.
Но ограниченность взгляда в сторону клиники - даже не это главное для Ньюфелда ограничение. Главное ограничение, которое не позволяет увидеть ребёнка и его сознание развивающееся - рассматривание общения родителя и дитя с точки зрения исключительно отношенческих аспектов. Никакого общего идеального и делового контекста вообще нет. Иными словами - НЕТ КОНТЕКСТА ОБЩЕНИЯ ВООБЩЕ, ОН ЕГО НЕ РАССМАТРИВАЕТ. Для него контекст - это только отношения. Но без общего интересного для всех участников совместной деятельности её предмета и удерживаемого общего идеального контекста, общение никак не возможно, оно в таких условиях не возникает, хотя кажимость "общения" может иметь место, как для самих его "участников", так и для наблюдателей со стороны. Остаётся только основа для манипуляции сознанием друг друга.
А есть совершенно иные подходы к исследованию той же самой реальности. Те же процессы в развитии современного общества довольно подробно описала примерно в те же годы, что и Боулби, работающий над своей ТП, в своих основных работах, сделанных на серьёзной базе изучения самых различных сообществ, начиная с родо-племенных форм организации их жизни и т.д., американская исследовательница Маргарет Мид. Но она не была клиническим психологом. У неё взгляд не зашоренный, поэтому она увидела и другие тенденции. Совершенно иной подход в изучении детства и развития психики имеется также у А.Маслоу и представителей гуманистической психологии. Я бы не проработал 12 лет с детьми, имеющими особые проблемы, если рассматривал каждого конкретного ребёнка с позиций клинической психологии. К своим 50-и, поверьте, я был бы подобен выжатому лимону. Для меня, как для дефектолога, который кроме подобных вещей интересовался нормальным развитием, для которого возрастная психология, психофизиология... является гораздо более интересным предметом для изучения, нежели клиническая психология со всеми самыми новыми её направлениями, очевидно, что выводы, сделанные Г.Ньюфелдом, основаны на неполном знании, на знании о том, куда ходить не надо, на страхе прийти в никуда (и по этой причине - туда и приводящих), и на этом основании призывающих совершить разворот в прошлое, вернуться к педагогическим практикам, характерным для этого прошлого и являющимися эффективными для своего времени. И только для своего. Но в одну и ту же воду дважды не въедешь. Даже в тот социализм, о котором некоторые грезят сейчас, мы уже никогда не вернёмся (пока искал работу, просмотрел множество фильмов - большинство из них "фантастика" на тему о возвращении в прошлое; думаете, почему люди ностальгируют по прошлому, и уже далеко не только социалистическому - случайность?.:).
mria_ts писала: Кстати по книге судить о полных взглядах ГН не стоит - там взят только очень маленький кусочек - проблема перепривязанности к сверстникам. Если интересен более подробный взгляд - то в издательстве "Ресурс" вышла книга Дагмар "Понимать детей" (это его сотрудница), а так же есть еще брошюра ГН “Ключи к благополучию детей и подростков” О ней. Короткое изложение первого интенсива - это брошюра Ольги.  По поводу основ второго интенсива - это роль тревожности в детских проблемах и роль слабой привязанности в тревожности, а так же смешение чувств - то есть основы совладания.
По поводу совладания у ГН есть еще прекрасная лекция по эмоциям «Детские эмоции: их основополагающая роль в поведении ребёнка и развитии его личности» . Взгляды ГН на обучаемость детей можно понять по Ольгиной презентации "Фактор обучаемости":
Я согласна с тем, что контекст общения ГН не рассматривает, собственно потому, что контекст - может быть любой, он подробно рассматривает как раз механизм общения и взаимовлияния и показывает, что сущность воспитания - не в методике как таковой, а в наличии/отсутствии личности воспитателя, сумевшего или нет достигнуть правильных взаимоотношений.
И в целом у него как раз идея того, что нормальность - она иная, чем привыкли видеть психологи. В частности практически все феномены подросткового возраста, который им определяется в психологии - это суть проблемы в привязанности, и в норме, при хорошей привязанности - таких феноменов нет.
О Маргарет Мид - не надо о грустном, сейчас уже достаточно данных о том, что свою теорию она высосала из пальца. И собственно взгляды ГН как раз абсолютно перпендикулярны взглядам Мид.
МРИЯ

Нужен ли ребенку идеальный родитель?

Родительская вина часто питается фигурой некоего идеального родителя, которым никак не может стать реальный родитель.
Какие характеристики приписываются этой идеальной фигуре?
1. Способность всегда без раздражения и злости выдерживать любое поведение ребенка.
2. Способность все знать и уметь и всегда находить ответы на ребенковые запросы.
3. Способность всегда предсказывать поведение ребенка и стелить соломку в нужных местах.
4. Способность всегда, когда ребенку это надо, быть массовиком-затейником или мамой-феей.
5. Способность безошибочно определять ребенковые запросы и всегда находить достойные ответы на подобные вызовы.
А у меня возник вопрос – если родитель сможет стать таким идеалом – то нужно ли это ребенку?
1. Если родитель никогда не демонстрирует раздражения, злости или гнева - то как ребенок сможет понять что ему делать в те моменты, когда внутри – раздражение, злость, гнев? Как понять ребенку, что данные чувство испытывать нормально, но надо уметь их адекватно разместить в среде, если он не увидит примера родителя? И что делать, если не удалось адекватно выразить свою злость и обиду – что делать тогда? Можно ли исправить ситуацию?
2. Если родитель всегда все знает, то как он может на собственном примере показать ребенку что делать в случае, если ты что-то не знаешь или забыл? Как справится с чувством неловкости и ощущением своей некомпетентности?
3. Если родитель всегда стелет соломку, то как ребенку учится самому заботится о себе? Как понять, что делать в непредсказанной ситуации, когда соломки на нужном месте не оказалось?
4. Если родитель готов всегда занимать ребенка, то как ребенок познает скуку и научится самостоятельно находить из нее выход?
5. Если родитель всегда понимает нужды ребенка, то как научится формулировать эти нужды четко и понятно из тех неясных запросов, которыми они будут изначально?
И в целом – как вырасти ребенку и выйти из родительского гнезда в суровый и не всегда приветливый мир, если родитель – идеален? Да и возникнет ли потребность уходить из семейного рая?
Наверное, потому что наши ошибки, оплошности, наша неидеальность помогают детям расти, была придумана идея про достаточно хорошего родителя (понятие «достаточно хорошей матери» ввел Дональд Вудс Винникотт, американский детский психотерапевт).
Так что давайте не будем тосковать по фигуре идеального родителя, а будем просто достаточно хорошими, чтобы наши дети могли успешно расти и развиваться.
МРИЯ

Ювенальные технологии - путь в никуда

4 июня в арт-клубе «НИИ КуДА» прошла открытая общественная дискуссия «ЮВЕНАЛЬНАЯ ЮСТИЦИЯ. ПРАВДА И ВЫМЫСЕЛ», организованная фондом развития «Академгородок» и Новосибирским отделением Российского детского фонда при содействии Министерства соцразвития НСО.
Присутствующие на дискуссии эксперты отметили, что говорить о том, что ювенальная юстиция связана с ситуацией отбора детей из семьи неверно, термин «ювенальная юстиция» - это законодательные меры, призванные обеспечить отдельное особое судопроизводство для несовершеннолетних преступников. Общественники, тем не менее, настаивали, что в сознании общества исторически сложилось понимание термина «ювенальная юстиция» аналогично понятию «ювенальные технологии» как системы правовых отношений, при которых отбирание детей на законных основаниях можно организовать практически из любой семьи.
Да, это не значит, что при действии этих законов дети будут отбираться практически у любой семьи, но будет существовать потенциальная угроза, что это возможно для каждого.
Во время дискуссии были затронуты такие животрепещущие вопросы, как каковы причины раскола общества по вопросу необходимости введения ювенальных технологий и какова актуальность данной темы, насколько сильна угроза семейного насилия над детьми, и от кого реально надо защищать наших детей, а так же к чему может привести введение ювенальных технологий и что можно предпринять, чтобы наши дети могли иметь счастливое детство.
За последние 100 лет на Земле мало осталось мест, где бы не произошло достаточно резких изменений в структуре общества и основополагающих традиций. Для европейской цивилизации тогда основой общества была многопоколенная семья (зачастую объединенная с одинокими непрямыми родственниками), с ранним вступлением в брак и сохранением по крайней мере номинальной верности, почитание родителей, , где мужчины были главной опорой семьи, женщины - хранительницами очага, а многочисленные дети – основной страховкой на старость. Сейчас все это сменилась нормой нуклеарной семьи (вплоть до единичного ее представителя), с задержкой создания семьи до среднего возраста, с многочисленными законными сменами половых партеров в течении жизни, с недовольством родителями за неверное воспитание и переложением заботы о стариках на государство, где провозглашаются равные права мужчин и женщин на работу вне дома и где заботу даже о стандартно единственном ребенке на протяжении большего части времени берут на себя казенные учреждения.
Собственно не мудрено, что в таких измененных условиях падает рождаемость, растет преступность, в том числе детская и подростковая, растет количество нервно-психических заболеваний, то есть появляются признаки разрушения общества. Люди, которые видят и чувствуют на себе происходящие изменения, конечно, хотели бы видеть общество более стабильным, предсказуемым и безопасным. Часть из них верит в то, что существующие проблемы связаны с плохим воспитанием и введение контроля над правильностью воспитания подрастающего поколения даст надежду на исправление ситуации. Часть людей призывает вернуться к прошлым ценностям и видит возрождение общества через возвращение к истокам. Часть призывает следовать очередной новомодной технологии выращивания якобы гарантирующей отсутствие проблем в будущем. Мало кто замечает, но по мере того, как урбанизация приводит к потере значительного количества горизонтальных: семейных и соседских связей, как решение внутрисемейных проблем люди все больше перекладывают на плечи не общества, а государства, как размываются традиционные ориентиры фактически описывающие нормы зрелого поведения – все более сложной и неоднозначной становится проблема воспитания следующего поколения. Если ранее воспитание вообще не осознавалось как отдельная проблема, дети росли в кругу семьи и в соответствии с ее духом пропитывались ее ценностями и действовали исходя из них, то сейчас существует целая востребованная коммерческая отрасль по обучению родителей как надо воспитывать детей. И, несмотря на многочисленные технологии, исследования и т.п., проблема достойного воспитания осознается обществом как актуальная и не имеющая однозначного решения.
Если рассмотреть проблему взаимоотношений между родителями и детьми с точки зрения того, что взрослый человек обычно более зрелый, чем ребенок и наличия такой известной психологической особенности отношений как привязанность то можно увидеть что многие мифы, на которых строится введение ювенальных технологий не соответствуют психо-физиологическим потребностям детей. Во частности мифы о равенстве детей и взрослых, демократической модели воспитания и о том, что ребенок может самостоятельно и компетентно делать выбор, учится у таких же как он незрелых сверстников не соответствует действительности. Зрелость взрослого человека дает ему возможность видеть любую проблему более объемно, с разных сторон, рассматривая ее достоинства и недостатки, принимая во внимания нюансы именно наличной ситуации в соответствии со своими иерархически выстроенными ценностными ориентирами. Незрелость детей провоцирует их на принятие решения под воздействием одной эмоции, в данный конкретный момент владеющей его естеством, без возможности рассмотреть все стороны явления и оценить последствия своего выбора. Система ценностей у ребенка не развита, она только начинает складываться под воздействием ценностей тех людей, к которым он привязан. Кроме того, феномен привязанности надежно защищает ребенка от воздействия посторонних взрослых и в то же время делает его уязвимым для тех, к кому он привязан. Собственно сам процесс воспитания и заключается в том, что в ребенке по мере роста через подражание тому, к кому он привязан, через ощущение принадлежности к своей родне, через желание быть хорошим для них формируется личность, глубоко (вместе с молоком матери) впитывающая нормы и ценности того круга взрослых, которые его любят. Да, не всегда это могут быть биологические родители ребенка, но всегда это те взрослые, которыми ребенок любим и которым не безразлично его будущее. Воспитать достойного человека без вкладывания в него работы собственной души невозможно. В то же время нельзя обязать человека проявить душевность формально присвоив ему статус воспитателя, родителя и т.п., эта потребность должна родиться изнутри его собственной души, что обычно происходит во время родов, кормления грудью, тетешканья младенцев. Если же тому, к кому привязан ребенок не хватает зрелости, то развитие ребенка протекает в ситуации недостаточной привязанности, его основные силы тратятся не на раскрытие своего потенциала, а на защиту себя от неблагополучных условий. Ему банально не хватает зоркой родительской любви, внимания и он стремится восполнить эту недостачу любыми способами – через цепляние, через огрубление чувств, через кривляние или «плохое» поведение. Такое же поведение (правда гораздо реже) может демонстрировать и достаточно людимый ребенок просто в силу собственной физиологической незрелости, усталости в кокретный момент времени. Общество в целом достаточно верно ловит такие сигналы, но в силу множественных катаклизмов в нашей истории для большинства взрослых нашего общества характерна определенная незрелость восприятия и вместо компетентной помощи родители получают волну негатива, требования «исправить» ребенка без учета ситуации. В результате заклейменный родитель срывает свои негативные эмоции на ребенке, обвиняя его в «плохом» поведении. Получается порочный круг – незрелость взрослых порождает не способность достичь зрелости у детей, и незрелость большинства общества вместо желательной помощи только усугубляет ситуацию.
Собственно введение ювенальных технологий – это попытка государства ввести некий контроль над качеством воспитания. Но вместо защиты семьи, как единственно возможной ячейки общества, где воспитание детей идет через привязанность родителей и детей между собой, что соответствует их психо-физиологическим потребностям, нам предлагается модель, по которой простая замена «плохих» воспитателей на «хороших» якобы может привести к положительным сдвигам. При этом не учитываются трудности с выстраиванием отношений привязанности, игнорируется травма, наносимая ребенку отбиранием его от тех, к кому он привязан т все возникающие проблемы предлагают «лечить» увеличением финансирования. Хотя с давних пор известно, что отношения за деньги не купишь. Кроме того под лозунгом борьбы с якобы растущим насилием в семье (что не подтверждается статистикой преступлений, при росте внимания СМИ к данным проблемам) государство фактически вводит разрешение внутрисемейных проблем через внешнее насилие по отношению к семье, фактически ее разрушение. Обществу предлагается как единственно возможное такое «лечение», которое не решает существующую проблему незрелости взрослых, приводящую к эскалации насилия внутри общества (не только в семье, а и в любом межличностном взаимодействии), а лишь приводит к ее усилению и дальнейшей деградации общества.
К сожалению многих, быстрого решения данных проблем не существует, хотя незрелость общества как раз и провоцирует на желание решить все проблемы одних махом. Необходимо длительное, кропотливое выстраивание общественных процедур, с привлечением неравнодушных специалистов, которое позволило бы оказывать помощь неблагополучным семьям, без разрушения оных. Только тактичная, ненасильственная помощь семье может защитить наших детей.
МРИЯ

Слезы тщетности в процессе горевания

Читая посты olgapisaryk о привязанности и слезах тщетности и наблюдая в реале как реагируют дети на запреты или недоступность желаемого - почему то напомнило мне это ситуацию с гореванием.
Фактически очень поъожие реакции. Если в случае горя - это Отрицание, Агрессия, Торги, Депрессия,
Принятие (решаются последовательно задачи: признание факта потери, переживание боли потери,
наладка окружения, где есть потеря, выстраивание нового отношения к потерянному и продолжение жизни), то в случаи фрустрации желания это:
1. Отрицание (Хочу и все! Вот хочу! хочу! хочу!)
2. Агрессия (Ты плохой/ая, если мне не даешь то, что хочу!)
3. Торги (попытка выяснения - за что можно получить то, что хочу)
4. Обида (отказали в желаемом), то, что Ольга описывает как слезы тщетности
5. Примирение с невозможностью и попытка найти другие краски в жизни.
Механизм получается универсальный. Просто не у всех и не всегда получается быстро пройти по этапам и начать искать альтернативу, если ясно что желаемым образом не получается (а иногда и ясности-то и нет - и ощущение, что уткнулся в стену и выхода нет).
И еще почему то возникло ощущение, что попытка вырастить детей без слез – чревата именно невозможностью переносить им потом фрустрацию.
Меня лично всегда отрезвлял самозаданный вопрос: "А что еще я могу сделать для достижения желаемого?"
МРИЯ

О инициации в родах, родовом трансе и трансформации установок


Осенило как-то мою бедовую голову, что роды – это женская инициация. И стала я подбирать литературу по этому поводу. И рытье пошло в двух направлениях: в психологии ушло в сторону понимания родового транса и соответственно всего, что связано с измененными состояниями сознания; а в антропологии – всего, что связано с инициациями, с переходными обрядами.
И вот что накопалось.
В антропологии «обычно под инициацией понимают совокупность обрядов и устных наставлений, цель которых — радикальное изменение религиозного и социального статуса посвящаемого. В терминах философских посвящение равнозначно онтологическому изменению экзистенциального состояния. К концу испытаний неофит обретает совершенно другое существование, чем до посвящения: он становится другим... Посвящение вводит неофита одновременно и в человеческое общество, и в мир духовных ценностей» [19. С. 13]. «Обряд перехода» — это определенные ритуальные, подчас мистически окрашенные действия, выполненные как над отдельным человеком, над группой лиц или даже целыми культурами, «в целях трансформации личности, ее духовного перерождения, обеспечивающего переход на более высокий уровень функционирования» [7]. В общем есть два вида того, что называется инициацией и обрядом перехода. Если «переходные обряды как родильные, брачные, похоронные связаны с реальными событиями в жизненном цикле человека, констатируют и подчеркивают свершившиеся перемены» [15. С. 15], то « в обрядах инициации ситуация ломки старой социальной позиции и поиск новой создаются искусственно» [15. С. 15], и в них происходит «допуск к эзотерическим знаниям» [15. С. 15]. Так что строго говоря антропологическим языком: роды – это не инициация, а момент перехода, то есть обряд призванный как бы канализировать свершающиеся событие в рамках существующей традиции. Как говорит Костяев о том, что делает обряд: «В процессе любого ритуала человек обычно встречается с отнологическими вопросами и находит собственные ответы на них в рамках существующей культуры, таким образом индивид включается в культуру и культура воспринимает в себя индивида» [8. С.13]. Правда даже в антропологических работах о родинных ритуалах очень мало пишется, признается, что «Подобную ускользаемость, непритягательность данной темы для взора исследователя нельзя считать простой случайностью. При сопоставлении с другими переходными ритуалами родины, а точнее — их внешнее выражение, отличаются бедностью, немногословностью, обращенностью внутрь» [2. С. 9—10]. Да к тому же нынче традиции утеряны и остались одни отголоски. Показательна работа Белоусовой, где она считает, что применение инвективы в родах связано как раз с отголосками родинного обряда: «Создается впечатление, что не только мать заучивает таинство имманентно, но и сами посвятители действуют неосознанно, не задумываются о способе своего поведения, о цели своих действий, но как будто бы влекомы мощным невидимым потоком традиции. Они тоже знают посвятительное таинство имманентно, они как бы в трансе. В этом смысле об инвективе нельзя говорить как о собственно педагогическом (т. е. осознанном) приеме» [3. С. 347].
Юнг отмечал тот факт, что инициация тесно связана с исцелением; т. е. когда психологическая ориентация изживает свою полезность, но не получает возможности трансформироваться, она начинает разлагать и заражать всю психическую систему [20]. По сути дела, лечение и инициация в древности во многом совпадали как по форме, так и по содержанию. Результатом неуспешной инициации становится смерть, либо духовная, либо реальная, то есть, речь идет о потере себя как личности, утраты связи с другими людьми. Отсюда у меня рождается интересный вопрос к медицинскому сопровождению родов? По-большому счету кесарево сечение, за небольшим числом исключений, можно отнести к ситуации, когда инициация была грубо прервана. И что в таком случае происходит с не трансформированной психикой женщины? Тут ответа у меня пока нет.
Если более внятно рассмотреть сам процесс инициации, в физиолого-психологическом смысле, то выясняется, что происходит перестройка или трансформация сознания индивида таким образом, что он получает не просто другой статус, но и психику, которая в состоянии соответствовать этому новому статусу. Мирча Элиаде исследуя ритуалы в шаманизме заметил, что у современного человека элементы религиозного опыта, в частности обряды посвящения «можно распознать и в реальных испытаниях, через которые он должен пройти в своих духовных кризисах, одиночестве и отчаянии, которые не минуют ни одного человека, стремящегося к ответственному, сознательному и творческому существованию» [19. C.317]. А поскольку по мнению ряда психологов (Хант [18], Джеймс [6], Тарт [14]), в измененных состояниях сознания как раз и происходит переплавка аффективно-когнитивных структур, то выходим на то, что любая инициация связана с прохождением через трансовые состояния.
Измененное состояние сознания (ИСС) или транс — это состояние, возникающие «в результате перехода на приспособительно оправданный, качественно измененный способ функционирования ряда относительно автономных перцептивных и когнитивных модулей». [13. С. 6-7] Милтон Эриксон, считал, что трансовые состояния это не какое-то исключительное состояние, достигаемое длительными усилиями, а эти состояния возникают достаточно часто, и характеризуются разной степенью вхождения в транс. «Главная терапевтическая ценность транса состоит в том, что он может избавить человека от жестких ограничений и тем самым сделать возможным переструктурирование и реорганизацию системы самоощущения» [18. C. 20].
Мои попытки понять как это все функционирует привели меня к работам Введенского о парабиозе [11, 16]; Поршнева об механизме ультрапарадоксальной реакции, дипластии и суггестии (внушении) [11]; и Ханта о синестезиях и межмодальных связях [18].
Резюмирая можно счесть, что транс вызывается осознанием абсурдности, когда происходит «феномен отождествления двух элементов, которые одновременно абсолютно исключают друг друга» [11]. Такое явление Поршнев называл дипластией и считал, что оно приводит к состоянию зависания ультрапарадаксальной фазе, когда старый способ осуществеления какого-либо действия нарушается. И центры возбуждения (доминанты) и реципрокного торможения (с явлением парабиоза по Введенскому, куда стекаются все сигналы, не относящиеся к возбужденной реакции) меняются местами. Изучение ультрапарадоксальных реакций у животных наводит физиологов на мысли о том, что произвольное поведение имеет в своей основе именно эти реакции, которые в норме не являются адекватными любому физиологическому поведению. Тем более, что чем более сложным и комплексным является адекватное действие, тем точно так же увеличивается сложность тормозящей реакции. А если в естественной среде происходило подкрепление какой-либо реакции из депо неадекватных, то она закрепляется уже в новом рефлексе, но у нее будет уже другой тормозной центр не аналогичный возбужденному. В частности Поршнев высказывает предположение о возможном подобном возникновении ритуалов, обрядов и церемоний, характерных для видоспецифичного полового поведения у животных [11].
По гипотезе Поршнева [11] развитие способности застревать на ультрапарадоксальной стадии связано с возникновением второй сигнальной системы и способностью человека к суггестии (внушению). Хант же возникновение знаковости/символьности или собственно говоря речи, как второй сигнальной системы относит к сущности межмодальных взаимодействий (синестезий). [18. С. 238] «Кинестетическое воплощение и метафорическое представление получают, в особенности, те моменты развертывающегося синтеза, которые несут в себе новизну. Язык — это синестезия, причем многократная». [18. С. 253] «…межмодальное соответствие ускоряет даже очень простые уровни семантического распознавания». [18. С. 245].
То есть можно считать, что дипластия — это явление абсурда, которое так завораживает человека, делается сакральным, очень часто присуще мифологическому сознанию и также характерно для ИСС. Это тот момент, благодаря которому происходит зарождение логики, как попытки деабсурдизации. В связи с этим вспоминаются буддийские коэны, переводящие сознание на другой уровень функционирования, для которых как раз и характерен момент абсурдности. Догадка же о возможном межмодальном синтезе при преодоление ситуации абсурда (диспластии, любой нетипичной ситуации) раскрывает возможное объяснение техник НЛП.
То есть для введения человека в трансовое состояние необходимо ввести его в ситуацию абсурда, причем желательно используя различные модальности, что весьма характерно для любых ритуалов, а ныне – для работы психотерапевтов.
А вот что собственно происходит в трансе? Как меняется в нем сознание?
Здесь мои поиски привели меня к учению Ухтомского о доминанте [16] и Узнандзе об установке [1]. Причем у меня возникло предположение, что доминанта Ухтомского – это просто физиологическое объяснение установки Узнандзе.
Установка или предзаданность в восприятии ситуации имеет несколько уровней: смысловой, целевой, операциональной установок и уровень психофизиологических механизмов-реализаторов установки, и содержит не только побуждение к деятельности, потребность, но и «целеподобный» момент в виде модели будущей деятельности, своеобразно отражающей ее конечный результат. Следовательно, установка как модификация целостного индивида, определяемая субъективным (внутренним — актуальная потребность, прошлый опыт, в его широком понимании, особенности данного индивида) и объективным (внешним — конкретная ситуация) факторами, отражает не только настоящее и прошлое, но и будущее. «Поэтому основной реакцией организма на ситуацию является не действие, а принятие решения о действии». [1. С.213]
Так вот по моей версии во время транса – происходит как раз трансформация установок. И в зависимости от того, какой уровень установок затронут, такова и глубина транса. От практически незаметного при изменении нижнего уровня психофизиологических механизмов-реализаторов установки, который происходит при любой деятельности, имеюшей монотонную структуру и формирует автоматизмы. До глубинного транса при изменении смысловых установок, когда происходит перестройка всей или части системы индивидуальных ценностей. Учитывая также исследования Бернштейна о том, что уровень контроля за построением движения зависит от мотива к его исполнению, то понятно, что мы совершаем любое движение тем точнее, чем более оно нам надо и чем более высшие смыслы оно затрагивает.
У меня есть подозрение, что роды – это как раз такой глубинный транс, когда реструктуризируется ценностная система, чтобы вписать туда ценность ребенка. И соответственно от того, на какие этажи и с каких прописывается эта ценность, от этого зависит способность женского тела к целесообразным, помогающим движениям во время родов. Да, такое вписывание не происходит автоматически и зависит от той структуры ценностей, что уже была. Подробнее как происходит формирование готовности к материнству разбирает школа Филипповой Г.Г. [17] Для меня важно то, что в родах есть механизм, который при наличии в обществе хотя бы минимальной установки на рождение детей стремится прописать ценность ребенка на как можно более высоком уровне, чтобы вероятность смертельного исхода была минимальной, чтобы женщина получила доступ к возможностям своего тела и родила максимально комфортно. В рамках школы Филипповой Г.Г. проведено много исследований о том, что и протекание беременности и роды зависят от того, насколько женщина осознает ребенка как отдельное существо, наделенное собственной субъективностью, как выстраивается система коммуникации и понимания женщиной настоящих потребностей своего дитя, которые уже на уровне плода могут не совпадать с материнскими [4, 5, 17]. «…К концу беременности у матери должна сформироваться психологическая позиция, которая будет способствовать принятию ею ребенка во всех его проявлениях, точному пониманию его индивидуальных потребностей и особенностей, осознанию ответственности за жизнь и развитие существа, находящегося с ней в со-бытии, придающем новый, особый смысл ее жизни. Именно эта позиция дает нам гарантию того, что мать не будет разочарована первыми трудностями жизни с младенцем и не откажется от него, узнав о физическом или психическом недостатке своего ребенка» [5. С. 84].
Собственно у меня есть подозрения что, от того, как разрешится ценностный конфликт во время родов – от этого зависит формирование дальнейшей привязанности между матерью и ребенком. Это, естественно не является полностью предопределяющим, так как вполне возможны ситуации, когда ценность ребенка становится адекватной в результате других событий, но умение матери понимать своего ребенка и находится с ним в диалоге сильно влияет на его последующие развитие. У Ханта можно найти интересные выводы взаимосвязи между диадическими отношениями между матерью и ребенком и истоками развития символической способности. «Младенец видит в лице матери свое собственное лицо и может — с восторгом — видеть, что она реагирует своим лицом на выражение его лица» [18 С.42]. Он утверждает, что возможно уже в этом основы специфически человеческого мировосприятия и по его мнению истоки развития рефлексивного сознания лежат вне лингвистических форм и вербального выражения, которые лишь позднее включаются в зрительно-кинестетические отражения.
Поскольку «современная медицина монополизировала контроль за процессами беременности и рождения, вычленив их из культуры и превратив в сугубо физиологические явления» [5. С. 82], не нуждающиеся в иных формах осмысления, кроме медицинского контроля, то произошла потеря значительного осмысляющего ситуацию слоя культуры и превращение беременности и рождения в событие, не поддающееся пониманию в границах индивидуальной истории. И для современного человека это не проходит безнаказанно: «пустоты на месте утерянных смыслов и ценностей требуют заполнения, порождают неврозы, фобии, психосоматические заболевания» [5. С. 82]. Что можно противопоставить такому дегумманизированному, лишенному ценностной, смысловой, психологической компоненты пониманию процесса? Как можно помочь женщине стать полноценной матерью? Я думаю, что внедрение в общественное мнение такого понимания родового процесса, как необходимого перерождения личности женщины, осознание ею, что ребенок «соединяет в себе часть материнских образов Собственного “Я” и ее сексуального партнера, но матери также предстоит увидеть в нем отдельного индивида» [10. С. 58], и что «материнство выступает как особый вид деятельности — трансляция на индивидуальный уровень ценностей культуры» [5. С. 82]. Для этого необходимо прожить ситуацию беременности, с осознованием и разрешением тех конфликтов, которые порождены современными культурными установками на успешность профессиональной функции женщины, поскольку «чем выше у беременной женщины социальный и интеллектуальный уровень, чем более она независима и профессионально успешна, тем больше вопросов о смысле деторождения будет поставлено ею перед собой, тем труднее ей будет решиться стать матерью [4. C. 6]. И именно вот эта трудность выбора между различными ценностями — стать матерью, сосредоточив свои устремления на ребенке или получить самореализацию через профессиональную деятельность, сосредоточившись на себе — основная причина трудностей в протекании беременности и родов, которые являются прежде всего «экзистенциальной ситуацией, затрагивающей все жизненные основания женщины, обусловливающей глубокие изменения самосознания, отношения к другим и миру» [5. С. 83].
Обращает на себя внимание высказывание Мид: «Когда люди рассматривают свое биологическое наследие и ту степень, до которой оно определяет их жизнь, тут же выясняется, что женщины в этом хуже всех поддаются перевоспитанию. Зачатие и рождение — такие же неподатливые фазы жизни, как сама смерть. Примирится, прийти к соглашению с ритмами женщин — значит придти к соглашению с жизнью, как таковой, воспринимая в первую очередь приказы тела, а не повеления искусственной, созданной мужчинами, пусть и трансцендентально прекрасной цивилизации. Следование преимущественно мужскому ритму работы подчеркивает безграничность возможностей; следование женским ритмам подчеркивает определенность и ограниченность того, что доступно» [9. С. 172]. И получается, что путь современной цивилизации в его техническом исполнении – это просто отказ от продолжения рода, от ценности родительства. И в то же время присвоение ценности отдельного существа, Другого, то что очень актуально для нормального родоразрешения – это выход на другой уровень восприятия, это выход в то пространство, где возможно Встреча и Диалог между людьми.
Но что еще удивительно – это то, что «если юношеская инициация должна была разбудить в подростке Зверя, то женская инициация как раз и была направлена на то, чтобы убить в девушке Страшную Мать, подавить в ней мужское агрессивное начало и направить ее жизнь по вполне определенному женскому пути. Или, выражаясь языком Юнга, инициация должна была вытеснить и сделать бессознательным Анимус — мужскую сторону женской души. А дефлорация, отворяющая непостижимые врата, была телесным клеймом, физиологическим знаком этого перехода» [12]. То есть еще до момента зачатия первобытные общества были заинтересованы в том, чтобы у женщины был свой путь развития, отличный от мужского. Получается, что разрешение быть агрессивным для мужчины помогал ему завоевывать пространство для рода, а запрет на агрессию для женщины помогал ей воспроизводить этот род. И в современных условиях, когда смысловая наполненность выбивания агрессивности у женщины утеряна, а простор для реализации мужской агрессивности сильно сужен в связи с насаждением толерантности к другим/чужим, то получается, что теряются границы и смыслы для полоролевой идентификации.
Поскольку родины как ритуал фактически задавали женщине границы и смысловость ее материнской роли, то есть от этого ритуала зависел рисунок воспитания будущего ребенка. Но сейчас нет ясного запроса  - какой ребенок/будущий член общества ему нужен, и в результате нет понимания ни воспитательной, ни родовой модели, пока идет поиск.
Таким образом роды — это очень смысло-нагруженный, узловой момент женского становления, который определяется предшествующим развитием и определяет последующие наполнение жизни женщины и сильно зависит от того, что ожидает общество от матерей, какого человека им надо воспитывать.

Список литературы

  1. Асмолов А. Г. По ту сторону сознания; методологические проблемы неклассической психологии. М., 2002
  2. Баранов Д. А. Родинный обряд: время, пространство, движение // «Родины, дети, повитухи в традициях народной культуры» М., 2001.
  3. Белоусова Е. А. Родинный обряд // Современный городской фольклор. М., 2003. http://www.gumer.info/authors.php?name=%C1%E5%EB%EE%F3%F1%EE%E2%E0+%C5.    http://www.ruthenia.ru/folklore/belousova4.htm
  4. Боровикова Н. В. (Москва) Психологические аспекты трансформации Я-концепции беременной женщины // Перинатальная психология и нервно-психическое развитие детей. Сборник материалов конференции по перинатальной психологии. СП-б, 1998.
  5. Васильева О. С., Могилевская Е. В. Групповая работа с беременными женщинами: социально-психологический аспект // Психологический журнал №1, 2001.
  6. Джемс У. Многообразие религиозного опыта. М., 1993
  7. Дорошенко В. А. Инициация смерти, как необходимый «обряд перехода» / http://anthropology.ru/ru/texts/doroshenko/tanatos5_1.html
  8. Костяев А. И. Ритуал — Тело — Культура. М., 2004.
  9. Мид М. Мужское и женское: исследование полового вопроса в меняющемся мире. М, 2002.
  10. Пайнз Д. Бессознательное использование своего тела женщиной. СПб., 1997.
  11. Поршнев Б. Ф. О начале человеческой истории (проблемы палеопсихологии) http://lib.ru/HISTORY/PORSHNEW/paleopsy.txt  (Глава 4. ТОРМОЗНАЯ ДОМИНАНТА)
  12. Смирнов В. В. Эта операция зовется дефлорация. Женский вариант мифа. Тотем и табу девственности. / http://zhurnal.lib.ru/s/smirnow_wladimir_walentinowich/mif3.shtml
  13. Спивак Д. Л. Измененные состояния сознания: психология и лингвистика, СПб, 2000
  14. Тарт Ч. Измененные состояния сознания/ Пер. с англ. Е. Филиной, Г. Закарян. М., 2003.
  15. Тендрякова М. В. Первоботные возрастные инициации и их психологический аспект. Авторефрет диссертации. М., 1992.
  16. Ухтомский А. А.. Доминанта души. Рыбинск, 2000.
  17. Филиппова Г. Г. Психология материнства. М., 2002.
  18. Хант Г. О природе сознания. М., 2004.
  19. Элиаде М. Тайные общества. Обряды инициации и посвящения М.-СПб, 1999. Ж58
  20. Юнг К. Г. Архетип и символ (сборник статей). / http://www.wanderer.org.ua/book/psy/jung/arch_sym.htm 
Если интересно более подробно  об инициациях в курсовике "Женская инициация в родах" http://blog.sibmama.ru/weblog_entry.php?e=77623    о трансе в курсовике "Трансформация установок в родовом трансе" http://blog.sibmama.ru/weblog_entry.php?e=54838